Правая Рука наповадился как-то называть меня «Ivan The Terrible». И хотя произносил он это с некоторой насмешливой интонацией (а он практически все произносил с насмешливой интонацией, если не был в гневе) я ощущал некое подобие гордости: надо же, что-то я такое сделал, что заставляет его меня так называть. Видимо, я действительно в чем-то крут. Только вот в чем?
Каково же было мое разочарование, когда я случайно узнал, что «Ivan The Terrible» это ни что иное как «Иван Грозный» по-английски. То, что я считал заслуженным и почетным (пусть и с известной долей иронии) прозвищем оказалось всего лишь навсего навязчивым шаблоном: пустыня — Сахара, волки — тамбовские, Иван — Грозный.
Нет ответов