После нескольких неудачных попыток одержал первую победу на уровне «принц». Это самый младший уровень сложности в четвертой «Цивилизации» в котором компы растут и строятся быстрее тебя. Рецепт оказался прост — в начале игры нужно сожрать подходящего соседа, удвоив таким образом стартовый размер империи. После чего бороться с коррупцией, прокачивать техи и натравливать друзей на врагов. Особо прытких приглаживать танковым утюгом.
Примечательно, что «Цивилизация-3» и «Цивилизация-4» по сути дела разные игры. Обилие новых идей и основательная перебалансировка элементов игры приводит к тому, что многому учиться приходиться заново. Основные мотивы, конечно неизменны. Они фундаментальны, как отвращение к работе. К примеру, раз за разом мы убеждаемся, что грамотно проводимая экспансия и планомерное затаптывание соседей оборачиваются выдающимися рузвельтатами.
В этой партии меня изрядно повеселил северный сосед — немец Фридрих. Уж как дружно мы с ним жили! И религия общая (мой инковский буддизм как чума заполонил Германию, стоило только открыть границы) и государственное устройство сходное и торговля идет на ура и мир взасос. Он даже мне как-то в припадке благодарности невесть за что подарил технологию.
Совет да любовь, но вот одна только проблема — стал он мне на пятки наступать и обогнал по техам на пол-эпохи. Что мне оставалось делать? Ввязываться с соседями в войну он не хотел ни за какие коврижки (да и с коврижками, прямо скажем, образовалась напряженка), поэтому пришлось напустить на него свою разношерстную, сбитую в разные эпохи армию, в которой вооруженный бронзовым топором воин шагал бок о бок с кавалеристом девятнадцатого века.
Буддисткие монахи заблаговременно разосланные по городам и весям скрытно докладывали о всех передвижениях немецких войск, поэтому вторжение проходило успешно и Фридрих проворно проваливался вглубь турнирной таблицы.
Казалось бы самое время ему на меня разозлиться! Ан нет! На переговорах он весел, говорлив и вообще настроен дружелюбно. Да, война конечно дело досадное, мин херц, но какие могут быть счеты между старыми приятелями, долейте-ка мне хересу, ага, спасибо. И только ближе к закату войны его настрой из «дружелюбного» превратился в «настороженный» (cautious). Предельно анекдотично, на двадцатом году войны Фридрих насторожился.
Тут я как раз и свернул кампанию, добившись результата и вытряхнув из Фридриха на мирных переговорах все недостающие мне на тот момент технологии. И чтобы вы думали — старикан расцвел, опять стал дружелюбен и болтлив как первомайская школьница.»
Думаю, Карнеги остался бы мной доволен.
Нет ответов