Кьюбикл

На этой неделе я простыл. Разговор с коллегой вчера:

Arthur:
good morning, How are you feeling on this beautiful day?
Ivan:
eggzelend
Arthur:
eggzelend ? you’ve been spending way too much time with your kid
Ivan:
no, this is how I sound now

Возможный сценарий во вторник
Телефон зазвонил и я поднял трубку. Я ждал этого звонка с самого утра.
— Привет, Иван!
— Привет, Кевин!
— Как дела?
— Шикарно! А сам как?
— Тоже неплохо! Ну что, приступим?
— Запросто, только можно я задам тебе один вопрос, прежде чем ты начнешь задавать свои?
— Разумеется.
— Почему ты считаешь, что после покупки вашей компании Мега Банком та позиция, на которую ты проводишь со мной собеседование, все еще будет открыта?
— Покупка нашей компании?!
— Да. Мега Банк объявил официально, что сделка будет завершена в четвертом квартале этого года.
— Интересно…
В трубке раздались короткие гудки.

накатить еще одну

You pet what you gay for.

Среди нью-йоркцев полным-полно интересных людей. Взять хотя бы того кадра, что сидит в соседнем кубике. Звать его Тони и он грек. Два года мы уже сидим плечо к плечу и планктоним потихоньку. А тут впервые разговорились у кофейного агрегата. Через пять минут разговора выяснилось, что пару лет назад Тони почти целый год жил на своей яхте, пришвартованной в Бруклине на Эммоднс Авеню. Американцы суденышки такого класса называют по-простецки: «лодка». Ну а по мне так вполне яхта.

На вопрос:
— А ты на ней из нужды жил или по приколу?
Отвечает:
— По приколу. Просто было интересно. Зимой правда приходилось несладко — было холодно. Бегал частенько ночевать к подружке.

А еще через пять минут разговора выясняется, что на этой же самой посудине он со своей девушкой ходил через Атлантику. Две недели до Азорских островов, перерыв, и потом еще две недели до Гибралтара.

На этом фоне мои собственные трехдневные похождения по реке Базаиха как-то меркнут.

Надо чаще разговаривать с людьми.

Фотография .:: LINUZ ::.

Тут некое летучее пресмыкающееся упрекнуло меня в пристрастии к баянам. Чтобы закрыть тему я решил вынуть на свет Абсолютный Баян. Он датирован 1985-м годом. Это книга, написанная мной в третьем классе.

Графомания поразила меня еще в детстве. Обучение меня письму оказалось большой оплошностью со стороны моей учительницы. Стоило мне освоить этот нехитрый навык, я принялся писать книги. Мои книги были вдохновлены Жюлем Верном, Луи Буссенаром, Робертом Льюисом нашим, понимаешь, Стивенсоном — всеми теми замечательными авторами, которых полагается читать уважающим себя мальчуганам.

Давайте зачитаем некоторые избранные места и насладимся высоким слогом молодого даровитого автора. Первой сохранившейся книгой является труд под названием «Приключения мистера Пара» (орфография сохранена):

Жил-был мистер Пара. Он был государственным служащим. При всем он был очень честный.

Сразу видно, что я уже в детстве хорошо понимал многие аспекты взрослой жизни и не боялся говорить о коррупции чиновников. Напомню, что на улице был 1985-й год, горбачевская оттепель еще не началась.
дальше

О-bitchy-вая девушка.

В определенном возрасте я писал стихи, как и полагается всякому порядочному юноше. Бывает, накорябаешь нетленку ночью на клочке бумажки, и с утра берешь эту бумажку с собой на учебу. Потому что стихотворение еще не запомнилось, а расставаться с ним не хотелось. Вытащишь бывало тайком из кармана на перерыве или на остановке, да и перечитаешь заветные строчки. За-ай-да-сукин-сынишься как следует и жить как-то сразу становится радостнее, и диффуры веселее идут.

Этому журналу сегодня ровно пять лет. Он для меня — улучшенная версия той самой бумажки со стихами. Перечитаешь, похихикаешь, глядишь — и светлее на душе стало. И уже можно дальше тянуть нелегкое бремя управленца.

А ведь еще как бывает: вот я делюсь с облаком своими шутками, а оно нет-нет, да и разразится словами одобрения. А от клочка бумажки разве дождешься слов одобрения? Перефразируя «Федора Двинятина», мой журнал для меня как капли в нос — и стоит копейки и дышать легче становится.

С юбилеем тебя, дорогой! Дай бог не последним!

© Фотография jbelluch